zeleninsergey (zeleninsergey) wrote,
zeleninsergey
zeleninsergey

Categories:

Евгений Тарле. Русский историк. Часть 3.

8971734a7ca6.jpg
В 1942 году Тарле выпустил свою работу под названием «Гитлеровщина и наполеоновская эпоха», носившую чётко выраженный идейно-патриотический характер и написанную в публицистическом стиле. Сия книга заканчивалась утверждением: «И можно смело сказать, за всю свою великую историю никогда, даже не исключая и 1812 г., русский народ до такой степени не являлся спасителем Европы, как в настоящее время»[1]. С этими словами великого русского историка-патриота невозможно не согласиться.

В годы Великой Отечественной учёный находится в эвакуации, где работает над ещё одним значимым трудом в своей научной карьере – книгой «Крымская война» (начата ещё в 1937-м году), за которую он получил Сталинскую премию (1943). В этом научном труде историк отразил и современные ему события. Повествуя о гуманном отношении русских к пленным противникам, он отмечает, что «пережившим время выкалывания глаз и сожжения живьем советских воинов презренными извергами подлой гитлеровской орды особенно отрадно вспомнить, как сто лет назад воевали люди, которые не забывали, что безоружный, истекающий кровью враг уже перестал быть врагом»[2]. Тарле работал в Комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и не понаслышке знал о зверствах нацистов. Его строки много говорят нам и сегодня, когда на Донбасской войне украинские каратели отрубают пленным  ополченцам указательные пальцы на обеих руках, а на Ближнем Востоке ИГИЛовцы подвергают попавших к ним в руки самым страшным и нечеловеческим пыткам и убийствам, причём это всё записывается на видео и демонстрируется в Интернете. Завершая данный труд, Евгений Викторович напоминает, что «мы знаем теперь и другую Севастопольскую оборону, сияющую блеском ещё большей славы, - оборону Севастополя в годы великой Отечественной войны с фашистскими захватчиками»[3]. Таким образом, мы видим, что уже тогда работы учёного были весьма актуальны и по этой причине пользовались огромной популярностью.

Стоит отметить, что через 40 лет после того, как русские вошли в Париж, в нашей стране помнили о былых победах, и официальная пропаганда убеждала, что мы по-прежнему готовы и способны побеждать врагов – у нас же даже не столько деды, сколько отцы воевали. Это прекрасно передал в своём знаменитом стихотворении «Клеветникам России» великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин:
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постели,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?

Во Франции в то самое время в 1852 году была восстановлена Империя, а императором стал избранный в 1848-м году президентом племянник Наполеона I Наполеон III, сын его брата Луи и дочери Жозефины Гортензии де Богарне. Ликвидировавший республику, подобно его знаменитому дяде, он крайне нуждался в укреплении своего положения, в легитимизации своей власти. Именно играя на его желании взять реванш за поражение 40 лет назад, Британия и втянула Францию в войну. Поскольку у неё была сильная армия, закалённая в боях в Алжире, которой командовали прекрасные полководцы, учившиеся воинскому ремеслу у ветеранов наполеоновских кампаний. И Наполеона III страшно разозлило заявление русского императора Николая I о том, что «Россия в 1854 году та же, какой была в 1812»[4]. В итоге Франция приняла участие в войне, где её контингент составлял основу союзной армии в Крыму. Именно французы были самым нашим серьёзным противником в этой войне. «Наша армия в Крыму была побеждена «французской Кавказской армией». Все дравшиеся в Крыму французские полки прошли суровую боевую школу африканских походов, во всех отношениях сходную с кавказской»[5], писал русский военный историк Антон Керсновский.

Когда русские войска оставили после 349-дневной обороны Севастополь, лейтенант Ильинский писал: «Пожары были последствием нашествия обоих Наполеонов. Сгорела Москва, горит необъятным пламенем и многострадальный Севастополь»[6]. Император Александр II писал в письме к командующему армией в Крыму князю Михаилу Горчакову: «Не унывайте, а вспомните 1812-й год и уповайте на Бога. Севастополь не Москва, а Крым не Россия. Два года после пожара Московского победоносные войска наши были в Париже. Мы те же русские»[7]. Князь же Горчаков обращается к солдатам: «Храбрые товарищи! Грустно и тяжело оставить врагам нашим Севастополь, но вспомните, какую жертву мы принесли на алтарь отечества в 1812 году! Москва стоит Севастополя! Мы ее оставили после бессмертной битвы под Бородином. Триста-сорока-девятидневная оборона Севастополя превосходит Бородино. Но не Москва, а груда каменьев и пепла досталась неприятелю в роковой 1812 год. Так точно и не Севастополь оставили мы нашим врагам, а одни пылающие развалины города, собственной нашей рукой зажженного, удержав за нами часть обороны, которую дети и внучата наши с гордостью передадут отдаленному потомству! <…> с падением Севастополя приобретаем подвижность, и начинается новая война, полевая, свойственная духу русского солдата... где бы неприятель ни показался, мы встретим его грудью и будем отстаивать родную землю, как мы защищали ее в 1812 году!»[8]. Тарле убеждён: после взятия Севастополя, Наполеон III счёл, что реванш за 1812-й и особенно за 1814-й, когда «мы очутилися в Париже», был взят, и смысла продолжать дальше войну уже не было. Франция знала, что обратное выгодно лишь англичанам, которым надо было ослабить Россию. Усиление Англии и полное ослабление России было невыгодно Франции. В итоге, благодаря французскому министру иностранных дел графу Валевскому, сыну Наполеона I, который, выполнял волю своего кузена, Россия вышла из войны с минимальными потерями, которые смогла восстановить уже совсем скоро.

Эту книгу я читал в первую годовщину событий Русской Весны, начавшейся в Крыму и распространившейся по остальной территории Новороссии. Отправной точкой этого процесса стал митинг в Севастополе 23 февраля 2014 года, в ходе которого жители города высказали категорическое «Нет!» киевской хунте, выбрали народным мэром Алексея Чалого и приняли решение на возвращение в состав России. Севастополь – это «русская Троя», город воинской славы, которому не раз приходилось встречать врага. И, воистину, это и читается, порою, как гомеровская «Илиада». Про Севастополь весьма чётко и верно сказал маршал Сент-Арно: «Нанести России удар в Крыму, поразить её в Севастополе - это значит ранить её в сердце»[9]. Этого значения город не утратил и по сию пору, особенно теперь, когда он вернулся «в родную гавань, к родным берегам, в порт постоянной приписки, в Россию»[10]. Читая о севастопольской обороне, постоянно вспоминаешь о дне сегодняшнем, и многие детали так и бросаются в глаза. Нахимов отправил брату погибшего Истомина Константину «кусок георгиевской ленты, бывшей на шее у покойного  в день его смерти; самый же крест разбит на мелкие части»[11]. Георгиевская лента как символ храбрости и мужества, готовности принять смерть за Отечество. За эту ленту сегодня, как известно, на Украине убивают, а её носителей называют «колорадами» (это повелось, как известно, с трагических событий 2 мая 2014 года в Одессе). Посреди защитников города ходит и воодушевляет их на бой, на защиту города адмирал Нахимов, навсегда ставший легендой русского флота. В честь Нахимова назовут орден для моряков и военно-морские училища, а через год после войны на экраны выйдет фильм «Адмирал Нахимов», консультантом которого был сам Евгений Викторович. К нему тянулись, за ним шли на смерть. И война на Донбассе выдвинула нам немалое количество командиров и героев. Тут и герой обороны Славянска Игорь Стрелков, и Алексей Мозговой, которого недавно проводили в последний путь – он погиб от руки врагов. Пожалуй, его гибель можно было бы сравнить с гибелью Нахимова, с эффектом от неё среди сражающихся. Смерть Нахимова означала скорое падение Севастополя, душою которого он был. Трагический уход из жизни Алексея Мозгового породил пессимистические мысли о том, что Новороссия и Донбасс могут пасть под ударами врага в самом скором времени, что Кремль «сливает» их. Ведь Мозговой был последним серьёзным авторитетным командиром, который продолжал сохранять идею Русской Новороссии как части России, Русского Мiра. Но, всё же, многие по-прежнему верят и надеются в то, что Новороссия – это теперь навсегда и Донбасс не будет «слит». Сильна, сильна эта роль личности в истории. И недаром как матросов севастопольских нарекли «нахимовскими львами», так и герои Славянска, прошедшие тяжёлые испытания, теперь навсегда в истории – «стрелковцы». А вообще, ведь разве не применимы к Донбассу слова историка Грановского: «Был же уголок в русском царстве, где собрались такие люди»[12]? А вот эти слова Тотлебена вполне могли бы  быть применимы как эпитафия на могилу комбрига Мозгового: «Он был искренний патриот, любивший Россию безгранично, всегда готовый всем жертвовать для чести ее, подобно некоторым благородным патриотам древнего Рима и Греции, и при всем этом какое нежное сердце, как заботился он обо всех страждущих, он всех посещал, всем помогал...»[13].

Но не только героизмом современна данная работа, но и событиями международными. Вообще, по моему мнению, многие проблемы у нас – от незнания истории и неумения учиться на собственных ошибках, извлекать уроки из предыдущих поражений. Всё уже в истории было, в той или иной степени. Если не изучать её уроков – из этой школы нас отчислят. При чтении книги возникает упорное ощущение дежа-вю: ну почему мы снова наступаем на те же грабли? Почему опять допускаем всё те же ошибки? – так и хочется воскликнуть, увидев знакомые моменты в тексте. Некогда действовавший довольно успешно Николай I в конце своего царствования утратил хватку и стал совершать ошибки, в итоге приведшие его к войне. Тарле критикует и громит политику министра иностранных дел графа Нессельроде, которого считает абсолютной бездарностью, зависимой от воли императора и действовавшей в рамках «Священного союза», который был похоронен довольно быстро. Австрия открыто склонялась к Англии и Франции, а Пруссия металась словно пудель, потерявший хозяина, по меткому выражению Бисмарка, то к России, то к Австрии – в зависимости от того, на чьей стороне был успех. Один из самых удачных образов у Тарле – образ «вымышленного друга» лорда Абердина, британского премьера. Абсолютное попадание в точку! Хитрый британский аристократ умело обманывал российского посла Бруннова, а сам делал всё, чтобы создать англо-французский союз, считавшийся невозможным, и поддержать Турцию, не допустить её распада. «Вымышленных друзей» мы потом ещё долго будем плодить. Таковым был и молодой австрийский император Франц Иосиф, которого Николай до последнего считал своим должником и младшим партнёром, который, якобы, считает себя ему обязанным за то, что в 1849 году русские войска Паскевича спасли австрийский трон от венгерской революции.
 Во время боёв в Крыму в Австрии затевается мирная конференция. Однако её целью было вовсе не заключение мира. «Зачем Наполеону III и Англии так хотелось в течение всего лета и начала осени созыва этой «мирной» конференции в Вене? Да именно потому, что никакого мира эта конференция не принесла бы, но могла бы ускорить присоединение Австрии к англо-французской коалиции»[14]. Мирная конференция, не дающая мира – ничего не напоминает? Сергей Аксаков в письмах к сыну Ивану ругает руководство  российского внешнеполитического ведомства: «Меня сокрушают наши дипломатические действия. Вся Россия признает Нессельроде заклятым своим врагом, и весьма многие называют его изменником. Я не разделяю последнего мнения, но скажу, что его дипломатические ноты до такой степени опозорили, осрамили нашу народную честь, что надобно много времени и много славных дел, чтобы восстановить её. <…> И для кого же все это делается? Для Австрии! Для этой вероломной, гнусной, отвратительной Австрии, так недавно спасенной нами. <…> Бог отступился от нас, потому что мы отступились от святого дела веры и братьев»[15]. Historia est magistra vitae – говорил Цицерон и был прав, ибо необходимо, крайне необходимо учиться на ошибках прошлого, дабы не допустить их в будущем.


[1] Тарле Е.В. Гитлеровщина и наполеоновская эпоха. М.-Л.: АН СССР, 1942. С.31.
[2] Тарле Е.В. Крымская война. Т.II. М.: Изографус, «ЭКСМО», 2003. С.378.
[3] Там же, С..502.
[4] Тарле Е.В. Крымская война. Т.I. М.: Изографус, «ЭКСМО», 2003. С.440.
[6] Тарле Е.В. Крымская война. Т.II. М.: Изографус, «ЭКСМО», 2003. С.501.
[7] Там же, С.503.
[8] Там же, С.509 – 510.
[9] Там же,  С.35.
[11] Тарле Е.В. Крымская война. Т.II. М.: Изографус, «ЭКСМО», 2003. С.274.
[12] Там же, С.448.
[13] Там же, С.446 – 447.
[14] Там же, С.295 – 296.
[15] Там же, С.125 – 126.
Tags: Австрия, Александр I, Александр II, Античность, Африка, Великая Отечественная, Великобритания, Германия, Гитлер, Древний Рим, Крым, Мозговой, Наполеон, Николай I, Новороссия, Путин, СССР, Славянск, Сталин, Стрелков, Тарле, Франция, коммунисты, консерватизм, либералы, национализм, политика
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments