zeleninsergey (zeleninsergey) wrote,
zeleninsergey
zeleninsergey

Category:

Стендаль. Жизнь Наполеона.


Одним из первых произведений, одной из попыток написать биографию знаменитого императора французов стала книга французского писателя Стендаля «Жизнь Наполеона». Сын гренобльского адвоката Мари-Анри Бейль, воспитанный на трудах французских просветителей, восторженно принявший революцию, в 1799 году, под впечатлением от переворота 18 брюмера, поступил на службу в армию, сублейтенантом в 6-й драгунский полк. Благодаря протекции родственников,  16-летний юноша отправляется в Северную Италию, в которую влюбился на всю жизнь. В 1802 году, разочаровавшись в Наполеоне, покидает армию, но в 1805-м возвращается на службу в качестве военного чиновника, интенданта Великой армии. Он побывал в Италии, Германии, Австрии. В 1812-м году принял участие в походе в Россию: побывал в Орше, Смоленске, на Вязьме, был свидетелем Бородинского сражения, видел, как горела Москва, хотя собственно боевого опыта у него не было. После прихода к власти Бурбонов уходит в отставку и отправляется в Италию, где начинает писать. Он берёт себе псевдоним Stendhal – по имени родного города немецкого историка искусств Винкельмана, которому подражал молодой писатель. В двух его знаменитых романах будет отражена наполеоновская тематика. Герой романа «Красное и чёрное» (1830) Жюльен Сорель – ярый поклонник, мечтающий повторить его судьбу и полагающий, что добился бы многого, родись он во времена его правления. Его любимая книга – «Мемориал узника Святой Елены». Герой другого романа, «Пармская обитель» (1838 – 1839), итальянский аристократ Фабрицио дель Донго в 1815 году покидает замок своего отца и спешит принять участие в сражении при Ватерлоо. Его настоящий отец – офицер наполеоновской армии, который в 1796 году принимал участие в освобождении Италии от ига Габсбургов. Многие критики отметили описание Стендалем последней битвы французского императора. Эти сцены повлияли на графа Льва Толстого, который   развил и углубил стендалевский метод при работе над «Войной и миром».

Разумеется, что Стендаль посвятил отдельное произведение и самому императору. Появилось оно, можно сказать, случайно. В печати вышел антинаполеоновский памфлет мадам де Сталь, откровенно возмутивший его, после чего писатель немедленно взялся за написание своего ответа. Писал он долго, с перерывами, пользуясь различными источниками. Этот труд, по сути, был не столько историческим, сколько политическим. Это была, своего рода, критика Наполеона слева. В своём сочинении Стендаль выражал свои политические взгляды с ярким полемическим задором. Он защищал саму республиканскую идею в противовес идее деспотизма и тирании.

Идеальным для Стендаля является генерал Бонапарт, который в 26 лет всего за год «затмил  таких полководцев, как Александр Македонский, Цезарь, Ганнибал, Фридрих Великий»[1]. Впрочем, он «величайший из полководцев, живших после Юлия Цезаря»[2]. Историк Евгений Тарле ставит знаменитого полководца рядом с Ганнибалом, Цезарем, Суворовым[3]. Стендаль откровенно восхищается периодом революционных войн: «Время, когда юная республика одерживает эти победы над древним деспотизмом, - великая, прекрасная эпоха для Европы; для Наполеона это самая чистая, самая блестящая пора его жизни»[4]. По выражению писателя, Наполеон «к лаврам Марса присоединил оливковую ветвь цивилизации»[5]. В Ломбардии (Северная Италия) он уничтожил деспотизм и установил республику. «Генерал Бонапарт вернул этой прекраснейшей области римской империи жизнь, и, казалось, в один миг вернул ей и древнюю её доблесть. Он сделала её самой верной союзницей Франции и, введя в ней своей юной рукой новые установления, тем самым совершил дело, которое являлось более нужным для Франции, а  в то же время и для счастья вселенной»[6]. Одержав победу и освободив Италию от австрийцев, Бонапарт установил там республику, приняв в этом деле самое непосредственное участие. Подобное сделает через 2 года на освобождённых уже от французов Ионических островах адмирал Ушаков.

Наполеон – это человек Возрождения, который был весьма близок итальянцам, в том числе и по своему происхождению. Чтобы понять его действия в Италии, Стендаль предлагает прочесть сперва Тита Ливия, чтобы понять самого Наполеона – прочесть жизнеописание Каструччо Кастракани, тирана Лукки в XIV веке, в частности, у Макиавелли. «Сходство этих двух людей поразительно»[7], восклицает Стендаль. Эту идею о том, что в Наполеоне был дух человека Италии эпохи Возрождения, дух кондотьера, развил позже Ипполит Тэн. Национальный герой, защитник революции и носитель её идей – таким он нравился молодому сублейтенанту, а потом и знаменитому писателю.

Когда же Наполеон становится императором и начинает жертвовать идеалами революции в угоду монархическим принципам, это вызывает закономерное неудовольствие Стендаля. Развращённость монархизмом и отход от республиканского духа, нежелание Наполеона быть «сыном революции» – вот главная причина его поражения. Вместо того, чтобы устанавливать свободу и сменять монархов на тронах покорённых стран, он сохранял там прежние династии. Он не сменил правлений в Австрии и Пруссии, и эти страны предали его в конечном итоге.

«Наполеон – это тиран XIX  века; назвать человека тираном – значит признать его высокоодаренным. А не может быть, чтобы человек, наделённый выдающимися способностями, не проникся, быть может сам того не сознавая, здравым смыслом, разлитым в воздухе». В нём шла борьба духа тирании против глубокого ума, против гения великого человека. К сожалению, констатирует Стендаль, дух тирании овладевал им всё больше и больше, монархизм развращал душу великого человека.

Хотелось бы посмотреть на то, что пишет Стендаль, когда говорит об испанской кампании Наполеона.  Писатель считает, что эта пиренейская страна «упустила случай, который в последующие века ей уже не представится»[8]. Эта страна имела перед собой пример Италии, которую Наполеон возвеличил. «Хотя испанская нация и довольна тем омерзительным состоянием, в котором она находится, – всё же, быть может, лет через двести сумеет добыть конституцию, но конституцию, не представляющую никаких гарантий, кроме обветшалой нелепости, именуемой присягой, – да и то один Бог знает, каких потоков крови она ей будет стоить!»[9] И писатель не ошибся насчёт «потоков крови»: весь XIX-й век Испанию будут лихорадить революции и бунты, но в веке ХХ-м в стране разразится гражданская война, сама кровавая и страшная в её истории. Хаос и анархия была прекращена только железной рукой каудильо Франсиско Франко. Если бы испанцы признали королём Жозефа (брата Наполеона), пишет Стендаль, то они «получили бы правителя кроткого, просвещённого, чуждого властолюбия, словно созданного для того, чтобы быть конституционным монархом, и на целых три века ускорили бы наступление счастливых дней для своей страны»[10]. По сути, «Испании подвернулся самый счастливый случай, какой только может представиться стране, глубоко развращённой и, следовательно, неспособной собственными силами достичь свободы»[11]. Невежественные и фанатичные, как характеризует их Стендаль, испанцы в 1808 году даже модель правления САСШ восприняли бы как самую жестокую и гнетущую тиранию. К тому же, отмечает антиклерикально настроенный  автор, католическая церковь и католические священники играли важнейшую роль в испанском обществе и, как следствие, в самой испанской герилье.

Ещё один важный момент в книге – это знаменитые 100 дней Наполеона в 1815-м году. Он объясняет причину массовой поддержки императора народом, даже превосходившую ту, что была прежде, тем, что «для них Наполеон воплощал не своё собственное правление, а правление, противоположному тому, которое установили Бурбоны»[12]. Не могу тут не отметить одно из высказываний Наполеона, сделанное по пути с Эльбы в Париж: «В настоящий момент я не нуждаюсь в деньгах; благодарю вас; мне нужны решительные люди»[13]. Это напоминает мне высказывание Стрелкова от мая прошлого года: «Мне не нужна поддержка, мне нужна армия».

После 100 дней, разумеется, возник вопрос о том, сохранятся ли все завоевания революции и не восторжествует ли окончательно реакция. Попытки тотальной реставрации «старого порядка» привели к 100 дням. За 22 года без Бурбонов многое изменилось. Народ не хотел больше жить по-старому. Поэтому Людовику XVIII пришлось идти на уступки народу, несмотря на все уговоры его брата, графа Артуа (будущего Карла Х). В частности, это касалось земель, конфискованных у эмигрантов. Эти земли были собраны в государственный фонд, из которого все желающие могли их купить. Вернувшиеся эмигранты-роялисты стали требовать возврата назад ВСЕХ земель, включая распроданные – в фонде ещё оставалось немало земель, которые не успели реализовать. По закону от 5 декабря 1814 года эмигрантам вернули те земли, которые не успели продать. За те земли, которые были проданы, по закону от 27 апреля 1825 года бывшим эмигрантам были выплачены компенсации на общую сумму до миллиарда франков. Стендаль полностью одобряет и считает вполне справедливым сам факт конфискации земель у эмигрантов, которые «покинули Францию с целью натравить на своё Отечество иноземцев»[14].

Заключает своё сочинение Стендаль следующей характеристикой императора французов: «Это человек, наделённый необычайными способностями и опаснейшим честолюбием, самый изумительный по своей даровитости человек, живший со времен Юлия Цезаря, которого он, думается нам, превзошел. Он был скорее создан для того, чтобы стойко и величаво переносить несчастье, нежели для того, чтобы пребывать в благоденствии, не поддаваясь опьянению. Доходя в своем гневе до бешенства, когда противились его страстям, он, однако, был более способен к дружбе, нежели к длительной ненависти; обладая некоторыми из тех пороков, которые необходимы завоевателю, он, однако, был не более склонен проливать кровь и быть безучастным к человечеству, нежели Цезари, Александры, Фридрихи, — все те, с кем его поставят рядом и чья слава будет меркнуть с каждым днем»[15]. Эти слова историк Евгений Тарле считает очень глубокими мыслями. Евгений Викторович отмечает, что хороши последние главы, повествующие о борьбе Наполеона за свою Империю, а история 100 дней рассказана «превосходно и с научно-исторической, и с художественной точки зрения»[16]. Тарле считает, что эта книга очень важна для понимания литературной манеры и писательской личности самого Стендаля, поскольку это «не только плод изучения Наполеона и его эпохи и плод размышлений над накопленным материалом, но и продукт прямых наблюдений»[17], поскольку Стендаль сам был современником описываемых событий. Историк отмечает, что император был замечательным политиком и законодателем, тем более что «дело успешно проведённого создания очень стройной и прочной законодательной системы было облегчено для Наполеона тем, что уже успела сделать до него великая буржуазная революция»[18].

Сочинение Стендаля довольно интересно для громадной наполеоновской историографии, тем более, что оно было одним из первых. В нём автор пытается понять личность императора и понять причины его побед и поражений. В нм писатель пытается высказать свои политические взгляды, активно критикуя Наполеона слева, как республиканец, убеждённый и пламенный. Вообще же данная книга является весьма полезной для знакомства с личностью Наполеона.





[1] Стендаль. Жизнь Наполеона // Стендаль. Итальянские хроники. Жизнь Наполеона. М.: Правда, 1988. С.327.
[2] Там же, С.445.
[3] Тарле Е.В. Наполеон. М.: Наука, 1991. С.3.
[4] Стендаль. Жизнь Наполеона // Стендаль. Итальянские хроники. Жизнь Наполеона. М.: Правда, 1988. С.327.
[5] Там же.
[6] Там же, С.328.
[7] Там же, С.492.
[8] Там же, С.389.
[9] Там же, С.390.
[10] Там же.
[11] Там же, С.392.
[12] Там же, С.488 – 489.
[13] Там же, С.482.
[14] Там же, С.478.
[15] Там же, С.494 – 495.
[16] «Наполеон» Стендаля // Тарле Е.В. Наполеон. М.: Наука, 1991. С.436.
[17] Там же, С.434.
[18] Там же.
Tags: Австрия, Германия, Древний Рим, Испания, Италия, Наполеон, Ни дня безъ книги, Новороссия, Славянск, Стрелков, Тарле, Франция, либералы, национализм, политика
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments