zeleninsergey (zeleninsergey) wrote,
zeleninsergey
zeleninsergey

Categories:

Пётр Краснов. Цареубийцы


Фамилия автора этого романа порой может отпугнуть читателя от того, чтобы взять его в руки. Оно понятно, поскольку в своей жизни этот человек совершил поступок, навсегда наложивший несмываемое чёрное пятно на его имя он заключил дьявольский контракт с врагами русского народа. Не будем говорить и спорить о его личности, поскольку в данном случае это не имеет смысла и может только ещё больше отбить желание эту книгу прочесть. А прочесть её стоит.

Пётр Краснов известен нам, прежде всего, как военный и политический деятель русской истории, однако он, ко всему прочему, ещё и довольно интересный русский писатель. Обратимся к творчеству знаменитого русского писателя и Нобелевского лауреата – Михаила Шолохова: «Один   из   присутствовавших   при   разговоре,   подъесаул,    делегат Бессертеневской станицы, не без горячности заговорил:
– Как это нет подходящего человека? Что вы, господа? А генерал Краснов?
– Какой это Краснов?
– Как, то есть, какой? И  не  стыдно  спрашивать,  господа?  Знаменитый генерал, командир Третьего конного корпуса, умница, георгиевский  кавалер, талантливый полководец! <…> Черкасня, низовцы горой  стояли  за  Краснова.  Старикам  был  по  душе генерал – георгиевский кавалер; многие служили с  ним  в  японскую  войну. Офицеров  прельщало  прошлое  Краснова:   гвардеец,   светский,   блестяще образованный генерал, бывший  при  дворе  и  в  свите  его  императорского величества. Либеральную интеллигенцию удовлетворяло то обстоятельство, что Краснов не только генерал, человек строя и военной муштровки, но как-никак и писатель, чьи рассказы из быта офицерства  с  удовольствием  читались  в своё время в приложениях к «Ниве»;  а  раз  писатель,  –  значит,  всё  же культурный человек».


И в самом деле – Краснов как писатель проявил себя ещё до 1917 года. Но в полной мере он развернулся уже в эмиграции. В межвоенный период, когда были созданы его самые значимые произведения. Писатель он был плодовитый и написал довольно много, включая и мемуарные произведения, воспоминания о времени революции и гражданской войны. Ну и, конечно, художественные произведения, прежде всего, исторические романы. Одним из них был роман «Цареубийцы (1-е марта 1881 года)», о котором мы и поговорим.



Роман этот повествует, прежде всего, о террористах-народовольцах, однако роман ценен, прежде всего, тем, что миру террористов и врагов Отечества противопоставлен другой мир – мир русских патриотов, героев, верных слуг Царя и Отечества. Это рассказ о последних годах царствования Александра II Освободителя, чьё 200-летие в этом году мы будем отмечать. В этом году также мы отмечаем 140-летие освобождения Болгарии от турецкого ига (а в прошлом году было 140-летие русско-турецкой войны за освобождение славян) – и здесь прочтение романа будет весьма актуально. Одни из ярких страниц романа это рассказ о войне – и тут автор в своей стихии. Мы видим Императора, Его Императорское Высочество великого князя Николая Николаевича Старшего, конечно же, великого русского военачальника Скобелева, легендарного Белого генерала, Ак-пашу, и многих других. Что у нас есть на тему русско-турецкой войны 1877 – 1878 годов в кино? Есть прекрасный старый фильм 1954 года «Герои Шипки», снятый в Большом стиле монументального героико-исторического кино позднесталинского периода (коне 1940-х – начало 1950-х), в котором снята знаменитая дилогия об адмирале Ушакове. В этом фильме прекрасно сыгран Михаил Скобелев – для актёра Евгения Самойлова это была самая любимая роль в его кинокарьере. Однако времена поменялись и Скобелев, увы, не был включён в небольшой официальный пантеон разрешённых русских героев, а вместо снесённого в 1918 году памятника на Тверской площади был установлен памятник князю Юрию Долгорукому. Есть двухсерийный фильм советского-болгарского производства «Юлия Вревская» (1970). Есть экранизация романа Бориса Акунина «Турецкий гамбит» (2005), сделанная режиссёром Джаником Файзиевым – этот фильм получился довольно удачным и неплохим, к тому же, с прекрасным звуковым сопровождением, включая музыку знаменитого Горана Бреговича, а также великолепно сделанную песню группы «Ногу свело» – «Идём на Восток!» А трек «Война», под который турки расстреливают русские военные колонны, до сих пор используется для музыкального оформления каких-либо проектов, рассказывающих о войнах столетней давности. О Кавказском фронте есть сериал, экранизация одноимённого романа Валентина Пикуля «Баязет» (2003), который оказался незамечен и повторял линию Пикуля на очернение ряда героев обороны крепости. Вот, пожалуй, и всё, что можно вспомнить.


Интересное сочетание музыки из "Турецкого гамбита" с кадрами из героев Плевны.
У Краснова в романе нет иностранного шпиона, который убивает посланного в ставку курьера за подкреплением, нет отказа в подкреплениях от лица Непокойчицкого – подкреплений не приходит потому, что их уже не осталось, некем практически поддержать скобелевский успех, к тому же ряд других чисто военных проблем. Собственно, роман и написан именно военным, генералом, который в этих вопросах понимает лучше «шпаков». Война имеет большое значение для романа – здесь гибнет Афанасий Разгильядев, отличается его отец, Порфирий, здесь преображается князь Болотнев. Всё самое прекрасное и героическое проявляется в этой войне. А крадут русскую победу англичане («англичанка гадит») и «английский жид Дизраэли». Это была действительно народная война, когда патриотизм и стремление воплотить в реальность высокую идею освобождения братьев-славян охватило все слои общества – от крестьян до императорской фамилии. «Я рассказал о роли династии Романовых в освобождении, ведь это исключительный случай в нашей истории, когда практически вся царская семья (имеется в виду мужская часть) участвовала в войне: она выехала на фронт на боевые действия. И сам император, и наследник, его ближайшие родственники. Они не только командовали полками и батальонами в штабах, а принимали активное участие. И династия дала одну жертву: племянник императора Сергей Максимилианович Романовский, герцог Лейхтенбергский погиб во время проведения разведки», сказал недавно генерал-лейтенант Леонид Решетников. Автор отмечает, что ещё до начала войны русские добровольцы отправились на помощь Сербии. «Мой товарищ по Пажескому корпусу Николай Киреев, мой камер паж – Дохтуров, лейб-гусар Раевский, гродненский гусар Андреев едут к Черняеву в Сербию. такие люди! И, конечно, с Высочайшего разрешения <...> Да ведь это –  подвиг, самый настоящий подвиг. И я сам сейчас всё бросил бы и поехал туда, где братья-славяне, если бы не был уверен, что и без того попаду на войну за освобождение славян». Это чем-то напоминает и недавние наши общественные настроения.

Террористы-народовольцы предстают здесь довольно ужасными и гнусными людьми, инфернальными и несущими смерть. Буквально чувствуется мрак, холод, сырость от описания их мира. Это мир крыс. Мир совершенно чуждых России людей. Это самые настоящие русофобы, которые пытаются при этом говорить о русском народе, о русском патриотизме, но по-своему. Им противно всё то, что связано с патриотизмом и верностью Царю и Отечеству. Особенно показательна ненависть аристократки Перовской к генералу Скобелеву (внуку выходца из крепостных), который был очень популярен в народе. Народовольцев, называвших себя «радетелями за народ», это страшно бесило. Да, собственно, они сами считали себя народом, будучи, впрочем, совершенно оторваны от него. «Тут было человек тридцать молодёжи, всё больше совсем безусой, редко у кого была молодая бородка клинышком. Было несколько евреев. <...> Вера понимала - это и был тот народ, для которого она хотела работать» И народ этот сперва Огюстен Кошен, а потом Игорь Шафаревич назовут «малым». То есть это небольшая группа людей, которая называет себя «народом» и узурпирует право говорить от его имени. Об этом довольно хорошо написано в знаменитой «Русофобии» Игоря Ростиславовича, скончавшегося в прошлом году. В частности, среди примеров «малого народа» там называются и народовольцы, которые сами назначили себя единственными выразителями «воли народа». Причём, как верно отмечает Шафаревич, «малый народ» - это вовсе не евреи, хотя и представители еврейского народа есть среди него, в частности, в романе показана некрасивая и довольно отвратительная Геся Гельфман. «В самом конце 70-х годов в руководстве «Народной воли» было несколько евреев (Гольденберг, Дейч, Зунделевич, Геся Гельфман), что после убийства Александра II привело ко взрывам народного возмущения, направленного против евреев. Но как слабо было влияние евреев в руководстве организации, показывает то, что «Листок «Народной воли»» ОДОБРИЛ эти беспорядки, объяснив их возмущением народа против евреев-эксплуататоров», пишет Шафаревич. Тут, кстати, стоит вспомнить ещё один роман писателя Акунина «Статский советник», где с сочувствием описан один из главных героев – террорист еврейского происхождения Грин, который показан жертвой «злых русских юдофобов» – сперва их в местечко из города выселили, а потом ещё и «злые пьяные русские» устроили pogrom. Этот еврей является главой террористов, хотя в реальности боевиками-народовольцами руководил выходец из русских крестьян Андрей Желябов (зато Игла, графиня Добринская, списана как раз с реальной аристократки Перовской – Акунин вдохновлялся романом писателя Юрия Трифонова «Нетерпение» о народовольцах). Впрочем. евреи во главе террористов – это явление более позднего времени. «Только после создания партии эсеров евреи образовали прочное большинство в руководстве этого движения. Вот, например, краткая история Боевой организации эсеров: её создал и ею с 1901-го по 1903-й руководил Гершуни, с 1903-го по 1906-й Азев, с 1906-го по 1907-й – Зильберберг. После этого во главе встал Никитенко, но через два месяца был арестован, а в 1908 году она была распущена (когда выяснилась роль Азева). Обильный материал в этом отношении дают донесения Азева, позже опубликованные. В одном из них он перечисляет членов заграничного комитета: Гоц, Чернов, Шишко, супруги Левиты, жена Гоца, Миноры, Гуревич и жена Чернова, а в другом – «узкий круг руководителей партии»: Мендель, Виттенберг, Левин, Левит и Азев», пишет Шафаревич. Историк Анна Гейфман, автор работы по истории терроризма в России начала ХХ века, пишет о том, что евреев среди рядовых эсеров было мало, около 15%, в руководстве было уже больше, но всё же евреи предпочитали идти к социал-демократам, а не к эсерам. Интернационалистское учение Маркса с его ориентацией на рабочий класс, по словам Гейфман, было для евреев более привлекательным, нежели ориентирующаяся на крестьянство народническая идеология эсеров, которая ассоциировалась с «традиционным русским характером, склонным к погромам, реакции, обскурантизму и славянскому шовинизму» (а богоизбранность и мессианизм, конечно, тоже придумали «злые русские», ага-ага!). Марксизм не обязывал евреев решительно порывать с их еврейским прошлым, как того требовало эсеровское народничество, отмечает Гейфман. Также стоит отметить, что евреи-террористы сами фактически и провоцировали репрессии и антисемитские настроения, в том числе, и погромы. «В районах черты оседлости, больше чем в других регионах империи, радикалы стремились бороться с частными лицами монархических убеждений и другими консервативными противниками революции. Любой, кто проповедовал патриотические, националистические или проправительственные взгляды, мог быть объявлен черносотенцем, против которого можно было применять любые насильственные действия <...> часто революционные экстремисты в районах черты оседлости сами явно провоцировали репрессии со стороны консерваторов – репрессии, направленные поначалу не против еврейского населения вообще, а только против еврейских революционеров. Это особенно относится к случаям, когда радикалы бросали бомбы или стреляли в участников патриотических или религиозных собраний и демонстраций, а также в отдельных христиан, при этом иногда их жертвами становились и прохожие, включая детей и стариков, что провоцировало антисемитские настроения и попытки возмездия. Результатом часто были жестокие столкновения и кровопролитие с обеих сторон». Тогда как либеральная и революционная интеллигенция с пеной у рта кричала о «мерзких черносотенцах-погромщиках», порой выливаясь в откровенную русофобию (пример которой был дан выше – дескать, русские изначально склонны к погромам и им только бы дай навредить хорошим и культурным евреям). Собственно это вот противопоставление «пьяных грязных сиволапых русских, тёмных и недалёких агрессивных погромщиков и реакционеров» и «культурных, задавленных, талантливых, возвышенных евреях». Даже вот ходят разные пропагандистские демотиваторы по сети, типа «эти евреи сделали для русской культуры больше, чем все антисемиты вместе взятые» и что-то такое. И  тут же можно увидеть совершенно отвратительную и пошлую до тошноты Раневскую (Фельдман), ещё кого-нибудь из той же оперы. Тогда как вот некоторые из приводимых на картинке людей как раз сделали вклад в русскую культуру фактически отрекшись от своего еврейства – например, Бродский и Высоцкий. Еврейскую тему завершу небольшой цитатой из романа:
«– Жиды разве не люди?
– Может быть, и люди, да мне – Русскому человеку покоряться жиду обидно»

Сегодня кому-то покажется это свободное употребление данного слова возмутительным, но тогда время было другое. Это сегодня уже за слово «жид» книги Гоголя хотят запретить некоторые ретивые еврейские организации! (Хотя в данном случае это слово в те времена, когда писалась книга, не носила того контекста, который оно имеет сегодня – тогда слово жид было простонародным обозначением еврея; хотя вот в начале ХХ века Владимир Жаботинский обвиняет Гоголя в юдофобии). А графа Петра Толстого за его слова о том, что революцию делали, в том числе, люди еврейского происхождения, немедленно стали травить и называть «антисемитом» и чуть ли не «фашистом». Также потоки ненависти полились на тех, кто сказал о том, что убийство царской семьи было ритуальным – хотя не было ничего сказано о евреях, но еврейские организации мгновенно почему-то приняли это на свой счёт. Этой излишней ретивостью они только вредят самим себе и порой даже провоцируют антисемитские настроения своими порой излишне резкими нападками, часто - совершенно на пустом месте.

И если уж говорить о людях, которых называют антисемитами, то уж можно назвать одно имя, имя человека, который один сделал для мировой культуры больше, чем все эти евреи – это Фёдор Михайлович Достоевский, великий русский писатель, который появляется на страницах романа на нескольких страницах, где с ним беседует главная героиня. Она пришла спросить его об отношении к грядущей войне – и эта позиция была именно такой, как она изложена на страницах «Дневника писателя». Завершается разговор следующим диалогом:
«– Выходит, – с вызовом, гордо вскинув голову, сказала Вера, – жить по Евангелию?
– Как же иначе-то!.. – твёрдо сказал Достоевский. – Иного пути нет-с!.. На нём истина!..»

По-моему, тут не убавить и не прибавить. В этих словах заключается философия Достоевского, человека глубоко православного, верующего христианина. Его гуманизм был основан именно на Евангелии и ни на чём больше. Собственно, он здесь неслучаен ещё и потому, что сам является автором романа, разоблачающего террористов, всех этих «борцов за народ» и т.д. – «Бесы». И здесь мы тоже видим именно бесов. И главная героиня вскоре это понимает, наступает прозрение, с кем же она связалась. Надо отметить, что концовка романа довольно интересна, поскольку имеет два варианта судьбы главной героини.

Довольно важно также отметить ещё одну тему, о которой я задумался когда прочитал этот роман и когда прочёл также работу вышеупомянутой Анны Гейфман «Революционный террор в России. 1894 – 1917». Я увидел картину самой настоящей войны, войны против России и русского народа. Около 17 – 19 тысяч человек убитыми и ранеными стали жертвами этой войны со стороны простых людей, защитников Престола и страны, тогда как казнено было террористов где-то около тысячи, не более того. Это была война. Когда какой-нибудь молодой подонок мог на улице просто так плеснуть серной кислотой в лицо городовому. Когда архиерей нанимал себе вооружённую охрану. Когда люди в ряде городов просто боялись выйти на улицу, а полицейские – заступить на пост. Когда чиновника, который проработал в должности три недели, считали «долгожителем» и поздравляли. А вся «прогрессивная интеллигенция» одобряла это всё, даже помогала террористам, как тот же «буревестник» Горький, которого коммунистические шакалы пытаются вытащить сегодня из глубокого исторического нафталина, дававший террористам свою московскую квартиру для приготовления бомб. Вот как это просто вот назвать? И вот, когда пришёл Столыпин и начал попросту вешать всю эту революционную сволоту, а кого не вешали – отправляли на каторгу и в ссылку, вся эта гнусь, все эти «властители дум», все эти «страдатели за народ», все эти буревестники завизжали и завопили – «Низззяяяяяя!!! Саааатраааапыыыыы!!». Эти гадёныши начали требовать милости к террористам! То есть вот взрывать бомбой какого-нибудь полицмейстера вместе с его семьёй и случайными прохожими – это можно, а казнить эту тварь дикую, бросившую бомбу, нельзя. Лицемерно взывали к «христианскому милосердию» – а по-христиански ли это было бросать бомбу или стрелять в человека? (Нелицемерна была лишь великая княгиня Елизавета, просившая не казнить убийцу её мужа, но она была святая, а вся эта либеральная интеллигенция требовала милости к террористам и радовалась, когда те убивали очередного государева человека – какие же мерзавцы!) И вот как раз в книге Краснова этот вопрос задаёт главная героиня, которая читала письмо графа Льва Толстого к Императору и слушала выступление Владимира Соловьёва с университетской кафедры, также требовавшего помиловать народовольцев. «Завтра – приговор... Теперь там, за белыми каменными стенами, идет совет о том, как убить... Безоружных!..», говорит Соловьёв. На это героиня в своих мыслях отвечает ему: «Всё ложь, и тут ложь, – думала она. – Безоружные!.. Полтора пуда динамита под Садовой улицей и метательные снаряды Кибальчича, разрывающие на части людей, это – безоружные? Зачем прославленный, великий, любимый унизился до фиглярства перед толпой? Гнался за аплодисментами, за криками толпы и визгом курсисток!.. Ложь... для толпы!.. Ужасно...» И, печально видеть то, что сегодня находятся личности, оправдывающие этих бесов, террористов, убийц тем, что якобы они «боролись с коррупционерами», что «Россия погрязла в казнокрадстве, воровстве». Разве не чудовищно это звучит?! Оправдание бесов – недопустимо! Это просто вот как объявить ИГИЛ (организация, запрещённая на территории России) «борцами с коррумпированным режимом».

Роман Краснова «Цареубийцы» я считаю непременным и обязательным для прочтения. Как бы лично вы не воспринимали этого автора, сам по себе роман стоит прочесть непременно. По сути, это одно из прекрасных произведений антинигилистической литературы, написанное уже пост-фактум, после того, как бесы захватили власть и погрузили Россию в кровавый хаос. Но от этого роман не становится менее интересным и актуальным. Конечно, кто-то будет говорить, дескать, раз автор сотрудничал с немцами, так значит и книга у него «дрянная» и читать её совсем нельзя. Что ж, ваше право, но вы себя лишаете прочтения прекрасной русской литературы. То, что он был талантливым писателем, признают и те, кто относится к нему резко отрицательно, например, вот что пишет Михаил Маркитанов из Нижнего Новгорода: «И, наконец, третье лицо генерала Краснова – это Краснов-писатель. Я бы даже сказал – один из лучших русских православных писателей ХХ века. Его «Цареубийцы» – роман о русских революционерах второй половины XIX столетия, об убитом ими императоре Александре Освободителе, о Русско-Турецкой войне и, главное – о прозрении и покаянии – бесспорный шедевр, который смело можно поставить в один ряд с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Главная героиня романа – русская дворянка Вера, возмущённая тяжёлым положением простого народа, вернее, потрясённая случившейся на её глазах «бессмысленной» гибелью матроса во время приготовлений к торжествам, решает присоединиться к революционерам-народовольцам, погружается в их мир с головой, начинает смотреть на мир полностью их глазами. Автор сознательно погружает Веру на самое дно нравственного падения: даже Русско-Турецкая война за освобождение Болгарии, предпринятая императором и вызвавшая всеобщий энтузиазм, у неё вызывает только раздражение, она не чувствует гордости за свою страну и желает её поражения, она с головой уходит в подготовку цареубийства, наконец, она видит его собственными глазами... И после этого перед ней обнаруживается с беспощадной очевидностью вся ложь тех идеалов, к воплощению которых она стремилась. Оказывается, впечатлявшие её прежде картины «с войны» – на самом деле грубая подделка, и на реальной войне так не бывает. Оказывается, что народ, на восстание которого так рассчитывали заговорщики – искренне жалеет убитого царя и столь же искренне ненавидит его убийц. Оказывается, что кумиры толпы, озвучивающие популярные лозунги – не более чем лицемеры, играющие на публику. Финал автор оставляет открытым. Возможно, Вера, не выдержав тяжести собственного греха, покончила с собой. А возможно – она приняла монашество на Святой Земле и теперь замаливает свои грехи в том самом месте, где когда-то во искупление этих грехов пострадал Господь. Выводы читатель волен делать сам. Если вы ещё не читали роман «Цареубийцы» – настоятельно рекомендую».

PS Кстати, в этой книге нашёлся источник знаменитой фразы «Хоть с чёртом, но против большевиков». Звучит она так: «Если бы я знал, что союз с самим чертом, не только с казаком, принесет пользу Родине, я и такой союз подписал бы». В книге цитируются эти слова, автором которых был Йон Константин Брэтиану, премьер-министр Румынии (1881 – 1888) и Объединённого княжества Молдавии и Валахии (1876 – 1881).
Tags: Александр II, Александр III, Белая Гвардия, Бродский, Великая Отечественная, Великобритания, Германия, Гитлер, Гоголь, Достоевский, Ни дня безъ книги, Новороссия, Первая мировая, Православие, Сербия, Столыпин, Толстой, Турция, евреи, история, коммунисты, консерватизм, либералы, национализм, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments